Последний день в школе.

Слава богу! Получил семь рождественских открыток. Три очень даже ничего, со вкусом. Остальные четыре – мура. Никакой художественной ценности и бумага дерьмовая, на стол поставить нельзя. Как только прочел, по-быстрому черкнул семь открыток и вручил первому попавшемуся "эльфу". Режиссер рождественского спектакля (“Как важно быть серьезным”) мистер Голайти только отмахнулся, когда я пожелал ему удачной премьеры:

– Ну и удружил ты мне, Адриан. Дезертировал, можно сказать, и теперь Эрнеста лилипут играет!

Это он о коротышке Питере Брауне, у которого мать всю беременность дымила как паровоз!

Все равно я рад, что от роли отказался, потому что спектакль с треском провалился. Леди Брэкнелл забыла свою Последний день в школе. главную реплику: “Что? Саквояж?!” – а Питер Браун (Эрнест то есть) все время стоял за креслом, одна макушка торчала. Симона Бейтс здорово играла Гвендолен. Вот только татуировками своими все сверкала. Ну а про остальных и писать неохота.

Зато декорации были что надо! Я поздравил мистера Анимбу, нашего учителя труда, и сказал, что он внес большой вклад в спектакль. Мистер Анимба глаза выпучил и прошептал, как в шпионском фильме:

– Как ты думаешь, никто не заметил, что я воспользовался декорациями из “Питера Пэна” трехлетней давности?

Я его убедил, что зрителям не до того было, чтобы глазеть в окна на сцене, за Последний день в школе. которыми пальмы дыбились.

Мистер Голайти после спектакля будто растворился. Вроде бы перед самым концом вспомнил про свою мать в больнице и слинял по-тихому.

А вообще-то самым классным был антракт, когда Пандора в комнате отдыха на виоле играла.


documentaeevidl.html
documentaeevpnt.html
documentaeevwyb.html
documentaeeweij.html
documentaeewlsr.html
Документ Последний день в школе.